|
|
От Платона к трансгендеру Платон "Диалоги" Платона завораживают не только глубиной и отточенностью мысли, но и явным анахронизмом. В "Диалогах" Платон пересказывает по памяти споры своего учителя Сократа с другими философами. Сократ избегает прямых суждений, переубеждая оппонентов чередой вопросов, которые постепенно подводят тех к правильному пониманию. Однако эпоха античных философов осталась в прошлом, сейчас подобное невозможно. Спор уже не способен породить истину, так как у современных дискуссантов нет в этом потребности. Они не должны соглашаться с оппонентом ни в чем, чтобы не угодить в его ловушку. Возможно, устарело даже само понятие истины. Остались лишь интересы, цели, ангажированность, но никак не абстрактная универсальная истина. Дискуссионная культура настолько обнищала, что теперь мало чем отличается от бессмысленного пустословия или агрессивной ругани. Я бы проиллюстрировал эволюцию дискуссии на примере рукопашного боя. В скандинавской традиции практиковался следующий вариант поединка. Когда двое мужчин уже не могли разрешить свои противоречия мирно, они устраивали драку. Вставали друг напротив друга и поочередно наносили по одному удару, пока один не падал на землю. В славянской традиции это происходило немного иначе, но смысл это не меняло. Два богатыря поочередными ударами по голове, вгоняли друг друга в землю: по щиколотку, по колено, по пояс, по грудь… и так далее до полного погружения в землю. Со временем техника поединка невероятно усложнилась. Оппоненты больше не неподвижны, они постоянно перемещаются, уворачиваются от ударов, ставят блоки, смягчают попадания. Все это делает бой гораздо зрелищнее, хитрее и насыщеннее. Но если вспомнить, что он символизирует дискуссию, то мы поймем, что простейшее скандинавское рубилово это "Диалоги" Платона, одного из величайших и значимых философов всех времен, а впечатляющие достижения современных боксеров или бойцов смешанных единоборств — всего лишь крикливые прения сторон в духе политических телешоу. В таких обстоятельствах не стоит рассчитывать на переубеждение оппонента. Все что вы можете сделать — только отточить его аргументацию, продемонстрировав ее слабые стороны. Поэтому работать в интеллектуальной сфере следует не с оппонентами, а со сторонниками. В основополагающих вопросах заинтересованные стороны давно сделали свой выбор. И менять его не станут ни при каких условиях. Трансгендер Важнейшим этапом разрушения общества является пересмотр функционала семьи. Я никогда не являлся поклонником этого института, но все предложенные альтернативы гораздо хуже обычной семьи. Добавлю только, что не стоит, подобно консерваторам, держаться за выскальзывающие из рук реликты. Напротив, стоит попытаться использовать переходный период для ухода к совершенно иным формам. Однако сейчас сосредоточимся на новом функционале семьи. Ее долго готовили в рамках атомизации общества, причем все шаги осуществлялись исключительно с благими намерениями. Сначала освободили женщину, оторвав ее от мужчины — основного актора семейного бюджета. Женщина стала таким же актором дохода. Но этого показалось мало: после развода ей полагались выплаты от бывшего мужа, так называемые алименты. Каждый шажок вроде бы обоснован заботой, но вся поступь оказывается ведущей к краху семьи. Что и случилось в виде лавинообразного роста количества разводов. Зачем семья с двумя родителями, если жена может спокойно обойтись без мужа, который дистанционно будет датировать ее и детей. Но этого всего лишь часть пути. За эмансипацией женщины последовала эмансипация детей. Они прекрасно обходились без отцов, и так же прекрасно смогли обходиться без матерей. Венцом всеобщего освобождения стала ювенальная юстиция. Если раньше семья была единицей общества, то теперь такой единицей стал индивид. А семья — отживающий конструкт, который можно легко собрать и еще легче разобрать. Под благую песню о спасении детей от неадекватных родителей семья была окончательно похоронена. Но действительно неадекватных родителей совсем немного, и их случаи полностью покрываются обычным уголовным законодательством. Однако ювенальную заботу решили надеть смирительной рубашкой на все общество. Это примерно так же оправданно, как если бы заболевшего человека не лечили, а разбирали на фрагменты, часть из них отбраковывали, а здоровые пересаживали другим людям. Что, кстати, в итоге и произошло опять же под знаком заботы и добродетели. От распада семьи перешли к распаду человека. Трансплантология начиналась как чудесное воскрешение из полумертвых, а закончилась самыми омерзительными проявлениями с принуждением насилием, деньгами и попкультурой. Последний вид принуждения самый любопытный. Это и есть окончательное раскрепощение индивида (от латинского individuum — неделимый), который вслед за государством, обществом и семьей превратился в конструктор, то есть дивида (делимого). Успехи пластической хирургии направили сначала на замедление визуального старения женщин, а потом на преображение еще юных, исправление дефектов, а то и вовсе конструирование новых образов. Но если таким образом можно сделать красивую женщину, то почему бы не взяться за мужчину. Причем из мужчины можно сделать как красивого мужчину, так и красивую женщину. Второе даже предпочтительнее. Так мы вплотную подошли к трансгуманизму и постчеловеку, как конструкту, фикции зараженного свободой сознания. Тотальная эмансипация не сделала ничего лучше. Все это просто распалось и провалилось в небытие. Как проваливается в бездну последнее, что еще трепыхалось на ниве постмодерна — человек. |
